icon_gotop
18+
autorisation
Войти | Регистрация
Курсы валют
сегоднязавтра
86.99 86.99
73.14 73.14
Рекламный баннер 990x90px top

«ГОЛОСА» ПЕРВЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

2020-12-14

Интервью с <…> Кларой Александровной, 1936 г.р., прибывшей 17 октября 1947г. из Воронежской области в совхоз № 141.

►- Я родилась 23 октября 1936г. в поселке Холопеничи Минской области в семье служащих. Отец был секретарем райкома, мать библиотекарем. Национальность - русская. На период Великой Отечественной войны была ребенком.
Показать полностью... На момент переселения имела 4-х-летнее образование. В Калининградскую область прибыла с семьей в составе четырех человек (отец, мать, брат) из Воронежской области.

► - Расскажите, пожалуйста, откуда вы узнали о возможности переселения в Калининградскую область и почему была выбрана именно она?
- Мой отец принимал участие в штурме Кёнигсберга, после чего был направлен в Японию, когда он вернулся с войны к нам, то рассказал об удивительном городе с высокими домами, узкими зелёными улицами, брусчатыми дорогами и, конечно же, о море. Я тогда всё это плохо представляла, ведь Воронежская область – это степь с выгоревшей на солнце травой и ветхими избами, а о дорогах там вообще можно не говорить. Про море же я вовсе не слышала.

В это же время к нам приехали 2 вербовщика: один вербовал в Магнитогорск, а другой в Восточную Пруссию. Агитация проводилась в форме собраний в больших избах. К сожалению, я плохо помню, о чём говорили на собраниях. Мать больше хотела в промышленный Магнитогорск, но переселились мы в Калининград по настоянию отца. Уезжать нужно было, так как 1947 год был голодным, да и постоянного жилья не было, а вербовщики обещали и жилье, и скот (в сельской местности). То есть система льгот работала хорошо, но за дом мы должны были выплатить деньги, и, как я помню, выплачивали их долго: в течение многих лет, но никто нас не торопил.

► - А как происходил переезд на новое место жительства?
- Мы сели в вагон поезда на станции Борисоглебск Воронежской области. Эшелон был большой с длинными вагонами, так называемыми пульманами, в каждом из которых размещалось несколько семей. В составе разрешалось везти скот, но в отдельных вагонах. С нами вместе ехала коза Милка, так как она была очень чистоплотной. С собой мы везли мешок картошки, домашнюю утварь (кроме мебели). Все пассажиры ехали в неизвестность, оттого в вагоне царила напряжённость, тоска и страх нового. Очень ярко помню один момент, даже сейчас холод по коже пробегает. Мы въехали в Инстербург (Черняховск) и увидели сплошные руины, поросшие высокой крапивой, и ничего живого… Вот тогда многие и дали волю чувству: многие плакали, говорили: «Нам рассказывали о красивом крае, а тут…». А моя мама сказала: «Ничего, жить будем. Посмотрите сколько крапивы, с голоду не умрём». Она была оптимистически настроена, да и вообще она была хоть и малограмотной, но мудрой, ещё в поселке к ней многие бегали за советом, за помощью.

► - А как прошла встреча? Каковы были первые впечатления от города, может быть, Вас что-то поразило?
- Поразило, конечно, всё! Ведь новый город был совсем не похож на старое место жительства.
Как мы приехали, около поезда собрали старших, в том числе и папу, и распределили по совхозам. Мы изначально выбрали сельскую местность, так как нам это было привычней, да и с едой там меньше проблем, нежели в городе. Никто не выбирал из предложенных совхозов, так как никто, естественно, не знал здешних мест. Нас направили в Добровольский совхоз №141 (2 км от города).

Из вагонов нас везли грузовыми машинами. Была тёплая погода, моросил дождик. Видно, что город раньше был красивым, но очень был разрушен. Не было транспорта, кроме лошадей-тяжеловозов, да и то многие были покалечены, и немного грузовых машин, не было электричества.
Меня поразили огромные шаровидной формы деревья, которые росли на улицах. И ещё помню какое-то здание, очевидно, школа, из него вышла женщина и принялась звать мальчика, шедшего через дорогу. Он был лет семи, очень худенький. Показалась странной и необычной его одежда, особенно чёрные шортики и ранец, который он нёс за спиной, нам это было незнакомо.

► - Каким было предоставленное жилье?
Посёлок был очень красивым, зелёным. В посёлке было всего лишь 2 целых дома, находившихся далеко друг от друга, остальные были разрушены. Часто в домах и на улицах мы находили мёртвых людей. Как-то в одном доме мы с братом обнаружили мёртвого немца, а в другом нашли чемоданчик, в котором были инструменты для пыток: различные щипцы, плётки.

Наш дом был большим и красивым. Была очень хорошо налаженная немецкая система водопровода. Около каждого дома был вырыт колодец, из него в кран на кухню поступала вода, кран был с помпой, но мы брали воду из речки, так как боялись заражения.

Отец мой там занимал должность бригадира-полевода, а мать занималась сельским хозяйством, мы же с братом пошли в школу. У нас не было ни тетрадей, ни ручек. Писали перьями, я чернила делали из химических карандашей, но чаще из каких-то чёрных ягод, а вместо тетрадей использовали бухгалтерские книги, найденные в доме неподалеку от школы.

Зимой отца перевели в Куссен (Весново) в военный совхоз №55. Там он занял должность управляющего первой фермой. Тогда все должности занимали военные, например, главой совхоза был майор Турик. Мать стала работать в библиотеке. Нам дали корову, поросёнка, дом. Дом очень красивый и добротный, всё было побелено, и даже мебель от немцев осталась, только крыша от бомб была повреждена. Огромное впечатление произвели печки. Они были большими и разноцветными. Я даже вначале подумала, что это шкафы.

Сам посёлок хорошо сохранился, был очень ухоженным с брусчатыми дорогами. Были даже сараи, но в них было очень много крыс и диких кошек, которых мы очень боялись.

Кстати, долгое время ходить по незнакомым местам посёлка было опасно, так как многие места были заминированы. Основные дороги были заминированы, сапёры не успевали справляться со своими обязанностями. Они разминировали дорогу: 50 м в одну сторону, 50 м в другую, а дальше ходить было опасно. Очень много людей погибло тогда, особенно школьников. Как весенние каникулы, так трупы увозили машинами, я не преувеличиваю, именно машинами.

Также ещё одно время погибших русских солдат захоранивали тоже вдоль дорог, так как не успевали оборудовать братские могилы, потом, правда, их перезахоранивали в братские могилы.

Очень много мы находили блиндажей, посуды. Как-то был случай, что корова провалилась в бочку с посудой, закопанную в землю.

Мы ходили гулять в лес, там было 2 танка, а внутри них было оружие: патроны, лимонки, снаряды. Мы все это «изучали»: снимали головки со снарядов, вытряхивали порох. Как-то подожгли порох и остались без бровей.

А один раз вообще нашли авиабомбу, благо раскопали её не с той стороны. Она была огромной, вывозили её из поселка на большой грузовой машине.

В посёлке очень много было немцев, и поначалу мы их очень боялись. Закрывать дверь было нечем, и мама, когда мы ложились спать, под подушку прятала сапёрную лопатку, но, конечно же, никто из немцев никогда нас не обижал.

► - Каков был ваш быт? Как вы жили? Чем занимались?
- Жили хорошо, по крайней мере, лучше, чем в Воронежской области. Работа была, еда тоже. Первый урожай был очень хорошим: крупная картошка, морковь.
Отцу даже выделили бричку с водителем немцем, которого звали Ганц. Он нам рассказал, что до войны возил на этой бричке немецкого майора, жившего в нашем доме (мой папа тоже был в звании майора).
Местное правительство тоже помогало населению: на выходные переселенцам давали лошадь для привоза сена, давали бесплатно молоко. Мы, например, получали 1,5 литра молока в день. Рабочим выдавали одежду, но так как настоящей спецодежды не было, то, например, дояркам давали маскировочные военные халаты.
Что касается торговли и медицинского обслуживания, то с ними было трудновато. Магазины появились только в 1948 году, ассортимент их был скудным: в основном крупы, хлеб и рулонные материалы. Но этого было достаточно, ведь питались мы своими сельскохозяйственными продуктами.
Врача у нас в посёлке не было сначала. Позднее появился сельский фельдшер. За медикаментами он ездил в Краснознаменск. Но мы болели редко.
Мы с братом ходили в школу, находившуюся в 2 км от поселка. Она была одноэтажной и в ней учились мы, переселенцы, и немецкие дети, точнее мы занимали одну часть её, а они другую.

► - А как обстояли дела с работой?
С работой всё было хорошо, люди требовались везде. Даже на летних каникулах дети работали. Мальчишки собирали или косили сено конными косилками, оставшимися от немцев, а мы, девочки, убирали зерно. Кстати, его сушили на асфальте, а чтобы оно не сопрело, мы ходили по нему босыми ногами и шевелили его. Высушенное зерно свозили на элеватор в Гусев. За труд нам платили, правда, немного, но мы бы работали и бесплатно, ведь мы хоть были детьми, но понимали, что помощь наша нужна.
Вообще, всё было как-то весело и дружно. Не было разделения на рабочих и начальников, всё делали сообща. Был очень хороший директор совхоза Горьков. Он устраивал социалистические соревнования совхоза и это был настоящий подъём. Так же он организовывал субботники, воскресники. Вечерами, после работы, формировались бригады и все ехали на заготовку сена для скота. Работали с песнями, шутками. Вместе и на праздники ездили за поселок.

► - Расскажите, пожалуйста, про политическую и культурную жизнь.
Помню, был такой председатель сельсовета Ременяко. При нём был порядок в посёлке. Назначенные им люди следили за чистотой и порядком. Так же было принято помогать неполным семьям. Им, например, вспахивали огороды, помогали вести хозяйство, и за этим следил сельсовет. Нарушителей порядка (пьяниц, лодырей) стыдили прилюдно на собраниях и даже печатали статьи про них с карикатурами в местных газетах.

Выборы были настоящим праздником. Мы даже шили новые платья. Накануне украшали улицы, избирательные участки. Агитаторы ходили по домам и разъясняли за кого голосовать. (Немцы не участвовали в выборах). На поездку к избирательному участку выделялись повозки с лошадьми. Выборы начинались в 6 часов по московскому времени (мы жили по нему). Для голосовавших впервые были предусмотрены подарки, правда, я не помню какие.

Основой культурной жизни был энтузиазм. Организовывались кружки самодеятельности. Активистами в них были учителя. Репертуар был народный, пели и танцевали под гармошку. Многие кружки ездили по другим селениям и городам с концертами.

Ещё, помню, в Краснознаменск в 1949(или в 1950-м) с концертом приехала Любовь Орлова, и мои родители по пригласительным билетам ездили туда. А к нам в поселок, конечно, никто не приезжал: во-первых, так как это был поселок, а во-вторых, так как дороги там были очень плохими.

Книг было мало, передавались они из рук в руки. Наша мама работала в библиотеке, и поэтому у нас было несколько больше книг, чем у других. Кроме того мама организовывала книгоноши. Отдельные люди (и дети в том числе) носили книги на отдаленные фермы и даже записывали пожелания читателей о прочтении каких-либо произведений. Читали все и очень любили книги. Часто вечером мы собирались всей семьей и читали вслух.
Помимо книг в доме всегда были газеты, но поначалу центральных газет было мало, всегда была газета «Правда».

Что касается репрессий, то их как таковых не было. Только помню раза три НКВД привозил на опознание людей, которые возможно помогали фашистам во время войны.
О преступности поначалу мы не знали. Мы даже двери не закрывали, не от кого, все друг друга знали, а немцев не боялись, с ними жили дружно. А вот с 50-х годов, когда у нас в поселке появились литовцы, то тогда о преступности заговорили. Во-первых, они вели себя вызывающе, у нас были конфликты с ними, а во-вторых, ими стали создаваться банды, которые жили за счет воровства. Они часто обитали на хуторах, поэтому туда мы боялись ходить.

► - А расскажите подробней об отношениях с немцами.
Отношения были разными, но в основном гуманными. Хорошо к ним относилось правительство. Им позволялось работать и получать за это деньги. Например, на нашей улице жил немец по фамилии Циммик, он всю жизнь работал бухгалтером. Русские ему тоже позволили работать по профессии. Он вел бухгалтерию немцев и учил русских бухгалтерскому делу.
Переселенцы тоже в общей массе относились к ним хорошо, помогали им. Мы – дети дружили с ними, но как-то хуже к ним стали относиться после просмотра фильма «Молодая гвардия» (нам привозили его в поселок).
Наша семья хорошо относилась к немцам, можно сказать, что мы с ними дружили. У отца был шофер Ганц и он нам был хорошим другом.
Конечно, было среди переселенцев много и тех, кто смотрел на них свысока, как победители на побежденных. Да и сами немцы это понимали. Они были сдержанны, даже угрюмы, как-то вели себя очень робко по отношению к нам, даже часто старались угодить. Но каждое утро, никто их не просил, подметали дорожки, в основном старики. Вообще они очень бережно относились ко всему.

И ещё. Они были сдержанны, но в то же время искренни. Как-то я с подругой пошли посмотреть похороны немца, нам интересно было. Мы были поражены увиденным, все не так как у нас. Около дома умершего были разбросаны еловые ветки. Труп старика лежал на полу на кухне на еловых ветках. Потом его положили в гроб. И нас удивило то, что все было тихо, никто громко не плакал, не причитал, но траур и напряжение чувствовались. Затем его понесли на кладбище, а когда начали закапывать, то все родственники около ямы опустились на колени и знакомые поодаль тоже на коленях, очевидно, читали молитву, но все было тихо и напряженно, оттого нам стало страшно и жалко умершего и мы заплакали, тогда на нас все посмотрели с удивлением.
Выселение немцев происходило весной 1948г. Взрослые, наверное, знали об этом давно, а для нас, детей, это было неожиданностью. Нам было жалко на них смотреть, и мы плакали. И мы понимали, что то, что происходит нехорошо. Накануне они прощались с могилками своих родных, меняли там цветы. При них были небольшие тюки (20 кг), их везли на грузовых машинах в Гумбиннен. Несколько семей осталось, это были немцы Поволжья и они продолжали жить, чтить немецкие традиции.

► -Каков был этнический облик переселенцев?
- Не было этнических различий. Все семьи были из центральных областей России, со Смоленщины. Делали все вместе: работали, пахали огород, даже каждый день после работы все собирались около какого-нибудь дома и пели песни под гармошку. Все были как родственники.

► - Вы поддерживали связь с родиной?
- Да, но письменно. А в 1949г. папа пригласил к нам на проживание маминых сестер, и хоть они приехали по приглашению родственников, а не по вербовке, как мы, им дали также жилье и определили на работу. Конечно, возможность возвращения была, но насколько я помню, никто из Весново ею не воспользовался, в том числе и мы. А зачем уезжать? Было жилье, работа, пропитание. А что ждало на родине? Опять голод. Да и привыкли мы уже, правда, в начале у нас и, я думаю, у властей была какая-то неуверенность. Мы ощущали себя больше гостями, чем хозяевами. И это было долгое время. Думали, что область опять отдадут немцам, и ведь города долгое время не восстанавливали. Что касается последующей жизни области, то она налаживалась, но, повторюсь, до 1960-х годов были руины. Ко всему немецкому относились с презрением, разрушали. А сейчас, особенно после дня города, я понимаю, что переселились мы сюда не зря, чувствуется подъем и все, что мы создали на этой земле, это наше, родное.

► - Какие были ошибки совершены?
- Главная ошибка – это пренебрежительное отношение к немцам и всему немецкому. Ведь фашисты – это фашисты, а немцы – это немцы, это мирное население и на месте их мог бы оказаться любой народ. И русский в том числе.
И ещё. У немцев была хорошо налажена система мелиорации. На глубине 40 см под землей были вкопаны полые трубки. Это помогало избежать заболачивания почвы. По указу чиновников почву начали вспахивать глубже 40 см, поэтому трубки стали вынимать. Была разрушена мелиоративная система, произошло заболачивание почвы...
—---------------------
Интервью брала студентка исторического факультета II курса, дневного отделения Алиссейко Екатерина. 22 июля 2005г.
—---------------------
►ИЛЛЮСТРАЦИЯ: Улица в колхозе "Путь к коммунизму". 1951г.
2007

Оставить сообщение: